Лжедимитрий и Шуйский Печать
История России - История России

И он не ошибся в своих ожиданиях: жители Москвы, хотя и присягнули после смерти Бориса сыну его, 16-летнему Феодору, получившему самое лучшее воспитание того времени, но царствование этого юноши, много обещавшего России, не продолжалось и месяца: он послал начальником войска против самозванца любимца царя Бориса, воеводу Петра Басманова, уже отличившегося защитою против поляков Новгорода-Северского, но и этот преданный Годунову боярин не мог придать мужества войску, которое после смерти Бориса еще более ослабело и совершенно потеряло дух идти против того, кого считали сыном Иоанна IV. Басманов в этой крайности забыл все благодеяния, какими осыпал его Борис, и, изменив сыну его, он объявил войску, что Димитрий есть истинный царь России. Никто не противоречил этому объявлению, и все полки тотчас же признали самозванца государем своим. Как скоро слух об этом дошел до Москвы, явились и в ней изменники, начавшие возмущать народ против Годуновых, а когда к ним присоединились еще прибывшие из самозванцева лагеря князья Голицын и Масальский, то вспыхнуло явное возмущение, во время которого царь Феодор Борисович и мать его были бесчеловечно умерщвлены, а сестра Молодого царя, царевна Ксения Борисовна, пострижена в монахини.
После этих злодейств самозванец торжественно вступил в Москву 20 июня 1605 года. Все бояре согласно признали его истинным Димитрием, даже сама мать Димитрия, царица-монахиня Марфа, после тайных переговоров и свидания с самозванцем, назвала его сыном своим: только боярин Василий Иванович Шуйский, бывший одним из следователей по убиению царевича, не противореча открыто новому царю, тайно говорил всем, что он — самозванец. Речи его дошли до царя, Шуйского схватили, отдали под суд и приговорили к казни; но самозванец помиловал его и переменил казнь на ссылку, из которой также скоро возвратил его.
Это снисхождение Лжедимитрия к одному из главнейших врагов его доказывало доброту сердца, — и он подлинно был добр, образован, но его погубила привязанность ко всему иностранному, и особенно к католичеству, к полякам и иезуитам. Народ русский, глубоко преданный православной религии своей, с ужасом смотрел, что государь его, почти совсем не бывая в русской церкви, завел у себя во дворце латинскую, женился на польке, Марине Мнишек, которая, сделавшись русскою государынею, и не подумала переменить свою католическую веру на православную. Приехавшие с нею поляки-шляхтичи довершили то неприятное впечатление, какое производил двор самозванца на народ московский: они вели себя чрезвычайно гордо и дерзко, так что общее неудовольствие с каждым днем возрастало и наконец вспыхнуло огромным заговором, в котором главным лицом был опять князь Василий Иванович Шуйский. 17 мая 1606 года, ровно через одиннадцать месяцев после вступления в Москву Лжедимитрия, рано утром раздался звон набатного колокола и бояре, под начальством Шуйского и с толпами народа, ворвались в Кремль вовсе неожиданно для беспечного самозванца, который в это время еще спал. Проснувшись от колокольного звона, он выслал своего любимого боярина Басманова узнать, что такое случилось, но когда Басманов тотчас же был убит заговорщиками, самозванец увидел, что противиться невозможно, и потому, думая спастись бегством, выпрыгнул в окно и сломал себе ногу. В этом беспомощном положении он был схвачен заговорщиками и тут же на месте расстрелян. Народ бросился потом на поляков, и было убитых между ними около 1500 человек; но тесть самозванца Мнишек и жена его Марина спаслись от ярости народной. Два дня прошли в этом кровопролитии и рассуждениях о том, кому быть царем на Москве. В чувстве благодарности за избавление от ложного царя большая часть бояр и народ не хотели иметь царем никого другого, кроме Шуйского; были, однако же, и такие из бояр, которые говорили, что надобно созвать выборных людей из всех городов, чтобы по совету их избрать государя, но приверженцы Шуйского одержали верх, да и сам он не желал дожидаться собора, и потому через два дня, 19 числа того же апреля, он провозглашен был царем. Тогда же избран был на место прежнего патриарха Игнатия, преданного самозванцу, новый — казанский митрополит Гермоген, отличавшийся строгостью своей жизни и своим усердием к православию.