Царь Феодор Иоаннович и Годунов Печать
История России - История России

Феодор Иоаннович, сын и наследник Иоанна IV от первой супруги его Анастасии Романовны, был уже 27 лет, когда скончался отец его, но, с детства слабый здоровьем и характером, склонный более к жизни монашеской, нежели государственной, он так явно отказывался от всех царских забот, что в первые же дни после кончины Иоанна были споры между боярами: многие из них, боясь властолюбия ближайшего к Феодору боярина и шурина его Бориса Годунова1, желали возвести на престол младшего брата Феодорова, пятимесячного царевича Димитрия, сына Иоаннова от седьмой супруги его, царицы Марии, из рода Нагих. Но трудно было вступить в борьбу с умным и хитрым Годуновым, для властолюбив которого открылось обширное поприще еще с того времени, как после несчастной смерти старшего сына Иоаннова наследником престола сделался слабый Феодор, во всем покорный воле любимой супруги своей Ирины, родной сестры Годунова. Правда, Ирина не употребляла во зло этой власти своей, потому что была также доброю и кроткою женщиною, но зато брат ее надеялся в полной мере пользоваться слабостью Феодора, когда он будет государем, и потому в течение последних двух лет царствования Иоаннова приготовлял все, что нужно было для утверждения будущей власти своей. Ему нетрудно было и сделать это, потому что, будучи с детства при дворе, он умел уклончивым нравом своим заслужить расположение к себе не только Феодора, но даже и грозного отца его. Во время опричнины Борис был опричником, а потом он же первый подал Иоанну мысль уничтожить ее и тем приобрел себе славу "заступника невинных людей перед государем, раздраженным против всех подданных своих. Одним словом, Годунов умел действовать везде с успехом, и потому все замыслы других бояр в пользу маленького царевича Димитрия были очень скоро уничтожены, виновные наказаны и через два месяца после «кончины Иоанна Феодор уже венчался на царство, но за дела государственные не принимался, а предоставил их все боярской думе, в которую главным лицом посадил Бориса Годунова. Таким образом, Годунов достиг исполнения всех своих желаний, он сделался полновластным правителем государства, Феодор же носил только имя царя. Четырнадцатилетнее царствование его вообще можно было назвать мирным: правитель не отличался большою воинственностью, не думал о новых завоеваниях, но старался только о том, чтобы сохранить целость государства. Впрочем, непродолжительная война, бывшая при нем со шведами, кончилась очень удачно: русские города Ям, Копорье, Иван-город, захваченные шведами при Иоанне IV, были возвращены при Феодоре. Для защиты южных границ России Годунов прибавил несколько новых крепостей; в Сибири с той же целью основал города: Тобольск, Пелым, Березов. Но одним из важнейших распоряжений Годунова в царствование Фе-одора было прикрепление крестьян. Крестьяне с первых времен Руси были вольными землепашцами, которые имели право переходить с одного места на другое и оставаться там, где было для них выгоднее. От этого они часто переходили от одного помещика к другому, иногда по собственному желанию, а иногда и потому, что богатые помещики переманивали их от бедных. От этого происходили большие беспорядки и неудобства, особенно для мелких владельцев или детей боярских, которые составляли военное сословие в государстве: они обязаны были являться на службу по первому требованию государя, и являться не только сами на коне, но и приводить с собою людей и конных, и вооруженных. Требования эти не казались излишними, потому что именно за эту службу государи жаловали им поместья. Но как же нести исправно службу тому помещику, от которого уходили крестьяне и он оставался иногда на пустой необработанной земле! Вот для того, чтобы оградить служилое сословие от такого безвыходного положения, правительство принуждено было запретить крестьянам переходить от одного помещика к другому, и первый указ об этом дан был в 1597 году.
Второе важное нововведение при Феодоре было учреждение патриаршества. Это было единственное государственное дело, в котором принял особенное участие набожный царь. Со времени завоевания турками Константинополя церковь русская, по причине затруднительности сношений с греческою, перестала быть в зависимости от нее, но все-таки митрополит, глава нашего духовенства, был ниже саном патриархов греческих, которые подпали под власть неверных. К такому положению церковных дел не мог оставаться равнодушным государь, посвятивший всю свою жизнь молитвам и служению церкви, и потому главною заботою его была мысль сравнять свою русскую церковь, младшую из восточных церквей, со старшими, — и для этого ей нужно было иметь своего патриарха. В то самое время, как Феодор занимался исключительно этим намерением, в Москву случайно прибыл Константинопольский патриарх Иеремия. Обрадованный царь предложил ему остаться в России и быть патриархом Всероссийским. Иеремия, не зная языка русского, не мог согласиться на это предложение, но посвятил в сан патриарха Московского митрополита Иова.
Феодор, вполне удовлетворенный в этом отношении, еще усерднее предался своим религиозным занятиям, и властолюбивому правителю еще спокойнее было вести по своей воле дела государственные; но у него была мысль, нарушавшая его спокойствие: у Феодора Иоанно-вича не было детей, и потому наследником его был младший брат, хотя удаленный от двора в Углич, но не лишенный тем своих прав на наследство; воспитывавшийся под влиянием матери, которая не могла не оскорбляться таким удалением и, вероятно, не скрывала от сына всех несправедливостей к ним правителя. Что же ожидало правителя в то время, когда обиженный царевич придет в возраст и вступит на престол? А это время не могло быть очень далеко, потому что Феодор был слаб здоровьем. Вот что было беспрестанною мыслью Бориса — мыслью, лишавшею его спокойствия посреди самого счастливого положения в свете как брата царицы, пользовавшегося всею доверенностью государя. Уже более семи лет продолжалось его полновластное правление, уже невинный враг его, царевич Димитрий, достиг восьмилетнего возраста, и народ привык видеть в нем будущего государя своего, как вдруг разнеслась по государству страшная весть, что царственный младенец убит тремя злодеями, ворвавшимися во дворец через подкупленную мамку его, тотчас после преступления растерзанными народом, который сбежался ко дворцу по звону набатного колокола. Царь послал нескольких бояр в Углич исследовать это дело, и возвратившиеся следователи объявили, что царевич сам зарезал себя в припадке падучей болезни. Несмотря на всю недобросовестность этого следствия, полного противоречий, оно признано было верным, и потому несчастная мать-царица, все родственники ее, Нагие, и те из граждан углицких, которые участвовали в наказании злодеев, обвинены были в убийстве людей невинных и за то жестоко наказаны. Царица пострижена в монахини; иные из обвиненных казнены, другие сосланы в отдаленные места; у многих, чтобы лишить возможности рассказывать о совершившемся злодеянии, отрезаны были языки. Но все эти старания скрыть истину не помогли, в народе все-таки разнесся слух, что Годунов подослал злодеев убить царевича, чтобы присвоить себе наследство его. Если не все говорили об этом явно, то почти все думали так, кроме государя, который, нисколько не подозревая своего шурина, продолжал по-прежнему доверяться ему во всем и, будучи последним потомком из поколения Рюрика, не думал ничем обезопасить судьбу государства по смерти своей: умирая в январе 1598 года, он не сделал никакого распоряжения о наследнике престола, и когда патриарх и бояре, окружавшие его в последние минуты, спросили у него: «Кому приказываешь царство?», он отвечал: «Предоставляю все на волю Божию!».