Александр Невский и Даниил Галицкий Печать
История России - История России

Наследником великого князя Юрия, убитого татарами при реке Сити, был, к счастию Руси, тот из братьев его, который отличался твердостью характера, — Ярослав Всеволодович.

Он, приехав во Владимир, не пришел в отчаяние от страшного зрелища, какое представил ему этот опустошенный город, но тотчас занялся всем тем, что могло ободрить и утешить несчастное население, оставшееся в живых после погрома. Он похоронил мертвых, лежавших грудами в церквах и на улицах, и собрал к себе живых, разбежавшихся от страха в разные стороны. Вполне понимая, что для русских не было возможности бороться с татарскою силою и что только одна покорность ей может доставить им спокойствие и спасение от новых опустошений, Ярослав во все продолжение своего восьмилетнего княжения исполнял все, что возлагали на него трудные обязанности государя-христианина, подвластного грубому хаму-язычнику. Не один раз ездил он в Орду к Батыю, в его столицу Сарай, и наконец принужден был для пользы подданных своих ехать и к великому хану в Татарию и на возвратном пути оттуда и скончался в 1246 году.
В то время, когда отец с таким самоотвержением служил отечеству, лучший из его сыновей, князь Александр Ярославич, княжил еще со славою прежних князей русских в Новгороде. Пользуясь несчастным состоянием государства, покоренного татарами, враги со всех сторон нападали на области его. Псков и Новгород почти в одно время терпели от шведов, литовцев и ливонских рыцарей. Сначала шведы, по наущению папы, пришли во владения их с намерением обращать жителей в католическую веру и в то же время завладеть Ладогою. Но князь Александр встретил их на Неве 15 июля 1240 года, разбил все их войско, а один из новгородских граждан, по имени Миша, потопил почти все суда их, так что они ушли только на двух, на которых были положены тела убитых начальников их. За эту славную победу князь Александр получил название Невского, и в следующем же 1241 году одержал также важную победу над немецкими рыцарями, пришедшими завоевать новгородские земли и уже овладевшими Псковом. Сражение происходило на льду Чудского озера и оттого в летописи называется Ледовым побоищем. Оно усмирило неприятеля до того, что они отказались от всего завоеванного ими. Так же успешно бился он с литовцами, которые грабили новгородские селения; три раза он побеждал и прогонял их от границ новгородских. В сношениях с татарами он поступал с таким же самоотвержением, как и отец его: необыкновенно храбрый со всеми другими врагами отечества, он сдерживал себя и старался удерживать своих подданных от всякого сопротивления татарам, с которыми нельзя было бороться. Кроме того, для большего спокойствия русских он старался сближаться с ханами и для того, еще будучи князем Новгородским, ездил в Орду. Слава о его победе над войсками трех народов, скромность, соединенная с этою славою, благоразумие во всех поступках доставили ему любовь и уважение даже между татарами. Хан, после смерти Ярослава, утвердил его на столе Киевском и Новгородском, а когда в 1252 году брат его Андрей Ярославич выгнан был из Владимира татарами, то хан и этот великокняжеский стол отдал Александру Невскому.
Сделавшись великим князем, Александр продолжал действовать в том же духе: более всего заботился он о сохранении мира с татарами. А забота эта соединялась с большими трудностями: татары, наложив дань на все покоренные области русские, часто приезжали собирать ее. Для этого надобно было сделать перепись всему народу. В первый раз это сделано было еще при Ярославе. Во второй раз приехали татарские баскаки, или чиновники, при Александре. Они сосчитали всех жителей и поставили над ними десятников, сотников, тысячников и темников, которые должны были собирать дань. Почти во всех областях необходимость заставила покориться этому распоряжению татар, одни новгородцы не хотели и слышать о такой переписи. Великий князь Александр уговорил их согласиться. Потом в городах Ростове, Владимире, Суздале, Переяславле и Ярославле жители были выведены из терпения притеснениями татарских сборщиков дани и выгнали их. За эту дерзость хан уже послал свое войско для нового разорения Руси, но и на этот раз великодушный Александр спас своих подданных от новых несчастий: он поехал в четвертый раз в Орду и успел объяснить хану дело так, что тот велел войску возвратиться назад. Но это был уже последний подвиг его для пользы Русской земли: возвращаясь от хана, он скончался в Городце-Волжском 23 ноября 1263 года. Вся жизнь его, посвященная на великое служение отечеству и вере православной, за которую он бился ср шведами и немцами, доставила ему бессмертную славу в России. Церковь же наша достойно причислила его к лику святых.
В то самое время, когда св. Александр Невский был таким образом представителем из князей северной Руси, в южных областях ее, почти совершенно опустошенных татарами, был еще уголок, сохранившийся от общего разрушения, был еще князь, которого можно было назвать образцом князей южно-русских. Этот уголок был — княжество Галицкое, этот князь — Даниил Романович. Испытав много несчастий в ранней молодости и проведя всю жизнь в борьбе с различными врагами, он так окреп духом, так привык не унывать от неудач, что немногие из князей могли сравниться с ним мужеством и твердостью характера. В этом отношении он имел много сходства с знаменитым современником своим Александром Невским. Но это сходство терялось от различия натур их — южной и северной: Александр, столько же храбрый и воинственный, как Даниил, умерял свою храбрость рассудительностью и потому, сознавая невозможность борьбы с татарами, умел покорностью власти их спасать своих подданных от новых нашествий врагов и доставлять им возможное спокойствие. Не так поступал пылкий южный князь: будучи принужден, как и другие князья, явиться по зову Батыя в Сарай, Даниил не мог избавиться и всех тех унижений, с какими соединялось представление князей к хану: они должны были становиться перед ним на колени, кланяться ему до земли и пить кумыс. Горделивому князю южному, пылкому и нетерпеливому, невозможно было исполнить все это и не возыметь в душе твердого намерения свергнуть унизительное иго. Но как сделать это? Где искать союзников? Между русскими князьями их не было, кроме родного его брата Василька, владевшего Волынью; но что же значили их силы против сил татарских? И вот по необходимости надо было обратиться к соседям с другой стороны: австрийцам, венграм и полякам; но это все государства католические, которые без дозволения папы не пошли бы на зов его в крестовый поход против врагов христианства, а папа, конечно, не согласился бы оказать ему эту помощь иначе как с условием присоединения православной церкви русской к католической. Даниил в пылу ненависти своей к татарам думал уже согласиться и на это и вошел уже в сношения с папою. Обрадованный папа прежде наградил Даниила и за одно намерение: назвав его королем, прислал корону и потом разослал по всем католическим государям послание о том, что непременно надобно идти в поход против татар; но как никто не послушался его, то и Даниил одумался, уклонился от всех начатых переговоров с папою и оставил при себе только титул короля Галицкого. Но твердое намерение его свергнуть иго татарское от того не ослабело и, по-видимому, получило новую силу, потому что он решился сделать это одними собственными силами и для того начал строить укрепления в городах своих и где только можно было противиться воле татарских воевод и баскаков. Разумеется, об этот вскоре узнал хан, и новое войско его явилось для усмирения Галицкого короля. Даниил радовался, что это усмирение кончилось только тем, что он должен был разрушить построенные им укрепления. Таким образом, и у него исчезла надежда на освобождение от татар, и, глубоко огорченный этим, он, может быть, впал бы в совершенное уныние, если бы силы и мужество его не понадобились в другой стороне отечества его. С тех пор как все княжества были почти совсем уничтожены татарами, соседняя с Галичем Литва, под управлением смелого и жестокого князя своего Миндовга, начала усиливаться и захватывать себе земли русских областей. Так напал он и на владения Данииловы. Но Даниил скоро заставил его отойти от них без всякого успеха. То же самое испытал от него сын Миндовга, Воишелк, и целый народ, соседний с литовцами, — ятвяги. Впоследствии слава о подвигах Даниила была так велика, что многие из государств, соседних с Галициею, искали союза с ним. Они удивлялись не одним военным делам его, но и его уменью распоряжаться делами гражданскими. Он старался исправить все, что было разрушено татарами: возобновлял города, помогал разоренным купцам в торговле их, но сделал одну ошибку: чтобы скорее увеличить число жителей в городах своих, он позволил селиться в них разным чужестранцам — немцам, полякам, армянам и даже евреям. Разумеется, это смешанное население не могло иметь той сильной любви к отечеству, какая нужна была для возвращения ему независимости от татар, и Даниил сошел в могилу с этой безотрадною мыслью. Несмотря на все свое благоразумие, он разделил свои земли между тремя сыновьями своими: Львом, Мстиславом и Шварном. Ни один из этих трех князей не имел ни храбрости, ни правительственных достоинств отца своего, и потому они не умели не только собрать около Галича все другие юго-западные области, но и удержать за собою собственное княжество: в 13 15 году Литовский князь Гедимин уже завладел Волынью и Киевом и принял титул великого князя всея Руси. Королевство же Галицкое по смерти в 1340 году последнего потомка короля Даниила было захвачено королем Польским Казимиром Великим. Так, пользуясь бессилием Руси при татарах, Литва и Польша в первый раз отняли от нее лучшие ее южные и юго-западные области.