Критика общепринятого представления о тимократии в Афинах Печать
История Греции - Греция

Вся только что приведенная система, однако, основана на догадках и толкованиях названий.

Во времена составления Аттид не было никаких живых следов описываемого учреждения. В пользу соответствия должностей с имуществом могли привести только один факт: что кандидаты на должность казначея должны быть из пентакосиомедимнов. Однако в IV в. термин этот не имел реального экономического значения, это не было обозначение высшего имущественного класса: пентакосиомедимном мог быть человек бедный. Поэтому ясного представления о характере классов не имели. Цифру 500 мер просто прочитали в слове пентакосиомедимн. Раз было решено понимать эту цифру в смысле старинного дохода с землевладениями, то явилось желание определить цифры доходов других классов.
Что остальные цифры 300 и 200 мер не были переданы в традиции и не сохранились ни в каких записях, видно из колебаний Аристотеля. Он не знает, как лучше объяснить имущественное положение «всадников»: «одни говорят — передает он нам,— что разряд людей с чистым доходом в 300 мер, а другие находят, что принадлежность к этому классу зависела от обладания конем, причем ссылаются и на термин «всадника» и на вещественные памятники: в самом деле, в афинском замке есть статуя с надписью, в которой объяснено, что ее посвятил богам Анфемий, сын Дефила, за то, что ему удалось из класса фетов подняться в класс всадников. А рядом с изображением человека стоит конь, очевидный знак его нового звания. Это не лишено правдоподобия,— прибавляет Аристотель, но по аналогии пентакосиомедимнов вернее, что принадлежность к всадникам зависела от размера ежегодного дохода».
Рассуждение Аристотеля, передающего гипотезы историков, стоило привести целиком, потому что оно очень характерно отражает манеру исследования аттидографов и бедность их материала. Мы ясно видим, что о «всадниках» в IV в. собственно ничего не знали. Звено за звеном составлялась цепь системы догадок. Из слова пентакосиомедимн вывели понятие о минимальном цензе высшего класса: это понятие применили затем к «всадникам». Надо было отыскать для них также минимальную цифру. Может быть, раньше определили цифру дохода зевгата. Под зевгитом разумели крестьянина: средний нормальный доход мелкого землевладельца приблизительно поддавался определению. Его рассчитали в 200 мер, а потом уже между этой цифрой и первой, 500 мер, наметили имущественное место, которое должно было принадлежать людям, способным выставить коня на войну — в виде 300 мер дохода.
Когда таким образом сложилось представление о тимократической системе, о разделении гражданства на имущественные разряды, возник вопрос, к какому времени отнести ее возникновение. Аристотель говорит, что классы существовали раньше Солона, но Солон, по его мнению, утвердил это деление граждан и воспользовался им для того, чтобы сообразовать должности с имущественным положением граждан. В этом определении Аристотеля чувствуется какое-то колебание. Оно оставляет притом непонятным, для чего же раньше было введено деление на классы.
Мы видим, как слабы были основания, чтобы Солоиу приписывать введение тимократии. Против этого предположения говорит и дальнейшая конституционная история Афин в том самом изображении, которое ей дает Аристотель. Тимократическая форма Солона остается у него без продолжения. Не видно, чтобы за нею следовала эпоха господства имущественного ценза, и не указаны моменты последовательного уничтожения ценза. Изложив историю реформы Солона, Аристотель вслед за тем сообщает о тирании Дамасия и о компромиссе изгнавших его партий, которые решили распределить архонтские места между тремя группами населения, эвпатридами, агройками и демиургами. Очевидно, или в это время не существовало никакого искусственного деления по доходности (земельных владений), или оно оказалось непригодным и игнорировалось массой населения, которое группировалось по характеру занятий и по местности. Затем, если бы введение тимократии было важным шагом политического развития, то и в отмене ее должны были видеть важную реформу. Аристотель сообщает по этому поводу только один факт: в 457 г. допустили впервые зевгитов к должности архонтов. Если это сведение верно, то оно именно и показывает, что понижение ценза для занятия должностей не имело в Афинах важного значения: оно было проведено поздно, после решительных демократических реформ Клисфена и Эфиальта. Притом до конца, до полного уничтожения ценза так и не дошли: формально, законом всеобщее пассивное избирательное право не было введено в Афинах. Аристотель говорит, что и в современную ему эпоху невыгодно было назваться фетом: это вызвало бы смех.
Если мы зайдем вперед, то заметим легко, в чем состоял главный шаг развития афинской демократии. Эта была Клисфенова реформа фил и дем, т. е. введение местного самоуправления и вместе с тем установление связи между земскими мирками и высшим политическим управлением. Демы и соединения демов были сделаны избирательными округами, где выбирались главные должностные лица и представители высшего государственного совета. Эти новые округа заменили собой старые филы, где голосования были в руках аристократии и ее свит, а главное - они раздробили старинные областные группировки, между которыми поднимались постоянно непримиримые столкновения. Существеннейшей реформой в политическом развитии Афин было перераспределение округов: при этом, может быть, расширился круг избирателей, увеличилось активное избирательное право, но всего важнее было то, что они становились в другие группы, более благоприятные для самостоятельных действий отдельных поселков и отдельных лиц. Рядом с этой реформой терял значение вопрос о расширении пассивного избирательного права, т. е. вопрос о том, будут ли в состоянии проникать в безвозмездные должности люди низших имущественных классов. Если понижение ценза в избирательном праве не имело большого значения в государственном развитии Афин, то нам трудно допустить, чтобы когда-либо была введена и система ценза или тимократии.