Суждение Фукидида о греческой старине Печать
История Греции - Греция

Чтобы установить в этом отношении определенную точку зрения, очень важно вслушаться в суждения Фукидида.

Его История пелопоннесской войны написана в течение последней четверти V века, когда работа над собиранием материала по старинной истории Афин только что начиналась. Любопытно, как представлял себе осторожный и добросовестный исследователь этого времени возможность исторического восстановления афинской старины. Фукидид предпосылает изображению современных ему событий общий очерк развития греческих общин, с отдаленнейших времен. Этот очерк военно-экономических и отчасти культурно-политических отношений нечто единственное в своем роде в исторической науке греков. Первые 22 главы Истории пелопоннесской войны представляют тонкую социологическую работу, стройно связанную общими идеями; она вся проникнута основным материалистическим мировоззрением историка» История для него — арена столкновения реальных сил и интересов; распределение богатств — главный двигатель в предприятиях и взаимной борьбе общественных групп. От характера экономических отношений зависят размеры племенных и политических союзов, военное их устройство и политический порядок. Эволюция экономических отношений и есть основной исторический факт: формы натурального и денежного хозяйства составляют две ступени исторического развития. Первой из них соответствуют: раздробление народа на мелкие общины, его разобщенность и экономическая замкнутость, жизнь непокойная, грабежи и набеги: второй стадии — образование крупных союзов и государств, обмен, оседлость, прочное пользование имуществом и сила крупного капитала. Если отметить моменты движения этих форм и переход одной формы в другую, получатся очертания главных исторических периодов.
На чем построено изображение Фукидида? Он не пользовался ни какими-либо летописями, ни законодательными документами, ни мемуарами, современными событиями. Фукидид не упоминает об этом материале, хотя мы можем представить себе, как важны были бы такие источники для него. Он не считает возможным говорить в деталях ни об Афинах, ни о других общинах за время до греко-персидских войн. Его картина старины представляет лишь общие очертания, и он составил ее самостоятельно, частью по данным археологическим и этнографическим, по культурным остаткам и передвижениям; эти данные он старается связать с рационалистическим истолкованием деталей, передаваемых эпосом и преданиями. Но к основному содержанию преданий, к устной традиции вообще Фуквдид относится весьма сурово. Традицию эту он считает очень спутанной и противоречивой даже для такой сравнительно близкой эпохи, как конец VI в., время падения Писистратидов. Фукидвд приводит примеры противоречий и недоразумений и жалуется на легковерность тех, кто без критики принимает устные рассказы о старине, в том числе и о своей родине. Он резко отзывается о публике, которая верит, во-первых, поэтам, разукрасившим и преувеличившим события, во-вторых, логографам, «представлявшим прошлое в форме более приятной для уха, чем близкой к правде, вследствие чего приходится слышать о вещах бездоказательных и вырастающих в баснословные размеры». Хотя логографами обыкновенно назывались составители городских хроник с конца VI в., но Фуквдид хотел, вероятно, этими словами задеть также своего близкого предшественника Геродота, который так обильно воспользовался преданиями и новеллами.
В этом резком отказе от всего, что не заверено точным документом, что заключает в себе придаток легендарный, обнаруживается несколько односторонний скептицизм Фукидида, убежденного последователя софистической школы. Он пренебрежительно относится к народной поэзии, к мифу, к тому, что мы бы назвали религиозными древностями: подобно рационалистам XVIII в. нашей эры, он готов видеть в продуктах народного творчества суеверие, заблуждение толпы или намеренный вымысел рассказчика. Он также непоследователен, как историки-рационалисты XVIII в.: выкидывая элемент чудесного из старинных сказаний, он удерживает остов их и переводит содержание на прозаический язык. Фукидид считает, напр., возможным составить по гомеровскому каталогу кораблей статистику войска и населения Греции в эпоху троянской войны.
Эти недостатки исторической манеры Фукидида. однако, не мешают нам оценить важность его общего мнения об отсутствии прочной документальной основы для воссоздания политической истории прошлого; напротив, именно ввиду отношения Фукидида к источникам мы уверены, что связная, последовательная летопись, одновременная событиям, имела бы в его глазах особенно важное значение.