Новые формы политического посредничества и популярной монархии Печать
История Греции - Греция

Борьба классов выдвинула также некоторые своеобразные политические формы.

Впоследствии, в V в., всюду, где средние и низшие классы взяли верх, господствует демократия: при более или менее широком избирательном праве действуют верховные народные собрания и ответственные перед ними коллегии должностных лиц, сменяющихся в частой очереди. В предшествующие полтора века демос греческих общин, далеко не обладая еще такой подвижностью и активностью своих элементов, прибегал к другим формам представительства и защиты своих интересов. О роли и характере этих форм и политических органов нам трудно судить, потому что непосредственных следов их деятельности почти нет, а позднейшие суждения и характеристики, относящиеся к ним, окрашены социально-политическими мотивами совершенно другого времени. Ясно одно: народ выдвигал полномочных вождей и представителей; нередко это были члены аристократических родов, порвавшие с людьми своего сословия и добивавшиеся возвышения во главе одной из народных партий. Такой вождь партии получал пожизненно или на значительный срок доверенное монархическое положение, которое давало ему возможность защищать интересы выдвинувшей его народной группы; таким образом Питтак в Митилене был выбран народом для того, чтобы защитить молодую демократию от реакции эмигрантов-аристократов, а Солон в Афинах — для того, чтобы уничтожить остатки крепостных отношений и провести запись нового права, приспособленного к изменившимся условиям.
В своем курсе греческого государственного права Аристотель относит эту политическую форму к видам монархии. Но он склонен различать в городской диктатуре два разных оттенка. Одних ее представителей он называет айсимиетами, что приблизительно подходит к ветхозаветному обозначению «судей»; в Афинской Политии Аристотель обозначает Солона другам, но, очевидно, аналогичным термином «посредника». Аристотель определяет власть айсимнетов по сравнению с другими монархиями так: «это - выборная монархия, которая отличается от форм, свойственных культурным народностям, не тем, что она лишена законной основы, а только тем, что она не основана на традиции».
От такого переданного народом полномочия Аристотель отличает узурпацию под названием тирании. Узурпатором мог сделаться, по его мнению, очередной сановник, если он располагал широким и неопределенным авторитетом; так, в Милете тирания выросла из высшей должности притана. Но большая часть старинных тиранов вышла, как думает Аристотель, из среды демагогов. Он замечает, кроме того, что ввиду сравнительной слабости населения городов в прежнее время и раздробленности народа по деревням, вождям демоса легко было захватить власть. Аристотель как будто хочет этим сказать, что возникающая демократия еще не имела выработанных организаций и вынуждена была предоставлять своим вождям большую свободу действий и значительный, слабоконтролируемый авторитет.
Возможно, что Аристотелево различение айсимнетства и тирании совершенно искусственно и вызвано старанием разобраться в неясных для греков IV в. старинных терминах. Есть аристотелевский отрывок, в котором говорится, что тираны в старину называли себя айсимнетами, так как это название заключало в себе благоприятный оттенок. Ученик Аристотеля, Феофраст, в книге «О монархии» просто отождествляет айсимнетство и тиранию.
У Аристотеля есть и оценка тирании. Она отражает взгляд, выработавшийся по отношению к тиранам в среде развитой и организованной демократии V в., которая ввела очередь, правильную смену правящего состава и крайне недоверчиво относилась к слишком продолжительному или устойчивому авторитету отдельных лиц. Это воздействие позднейшего демократического сознания у Аристотеля ясно чувствуется в следующих словах его Политии: (тираны) «безответственно правят над людьми, которые равны им по достоинству или даже лучше их, и правят во имя своей выгоды, а не для пользы управляемых». Тирания отнесена поэтому у Аристотеля к формам упадочным; «она — «уродливая монархия» и представляет собой вообще искажение, отступление от правильного политического развития. Тираны, как представители политического извращения,-дурные правители. Они хуже баси леев: у царя забота о возвышенном, у тирана - о наслаждении; царь руководится честью, тиран -жаждою обогащения; цари окружены стражей граждан, тараны - чужеземными наемниками, так как они насильно подчиняют себе народ против его желания, между тем как старые цари правили по закону и встречали добровольное повиновение.
Можно быть уверенным, что такого отношения к тирании не было в эпоху политической борьбы в VII и VI вв. Тирания косила, по-видимому, весьма популярный характер. Следы этого отношения заметны еще в рассказе у Фукидида о Писистратидахе: по его словам, управление Гиппия было безукоризненно, подати взимались умеренно и деньга шли на нужды города и на покрытие военных расходов; существующие законы не нарушались, и господствующая семья хлопотала только о том, чтобы кто-либо из ее членов занимал одну из важных очередных должностей. В Афинах перемена взглядов в отношении к тирании произошла уже после греко-персидских войн; еще в начале V в. у Писиетратидов было много сторонников; да и противники их, Алкмеокиды, добивавшиеся популярности, вели себя так, что к ним нетрудно было предъявить обвинение в тиранических замыслах.
Все это дает нам возможность поправить то условное изображение старой тирании, которое мы находим у Платона и Аристотеля, у ораторов вообще в политической литературе и в теории IV в. и которое придало безразличному первоначальному термину оттенок осудительный. Старинная тирания была, по-видимому, формой популярной и представляла первый выход для сил и требований выдвинувшихся снизу классов. Тирания не была, может быть, в большинстве случаев нарушением существующего политического строя. По крайней мере по поводу Писистрата далее Аристотель, высказавшийся так неблагоприятно о тиранах вообще, замечает, что он правил не тиранически, а конституционно. Аристотель называет также имена нескольких архонтов эпохи Писистрата, следовательно, очередь выборных сановников соблюдалась. В одном смысле, однако, деятельность тиранов носила безусловно характер антиконституционный. Это было время исключительных законов, время осуждений, изгнаний и конфискаций, направленных против представителей партий, враждебных тирану.
Затем возможно, что тирану давали на более или менее продолжительный срок чрезвычайную военную власть. Это можно заключить из энергичной внешней политики, которую вели тираны городов Истма (перешейка) и Афин. В .этом смысле можно также истолковать наивный анекдот, передаваемый Аристотелем о Писистрате. Аристотель хочет объяснить, как Писистрат разоружил народ: он собрал граждан однажды на военный смотр и начал нарочно говорить тихо: когда же стали кричать, что ничего нельзя понять, он повел народ на вершину горы в крепость: во время речи сторонники его незаметно подобрали сложенное народом оружие и поместили под замок в храме Фесея. Если этот рассказ имеет какое-нибудь реальное основание в традиции, то из него можно вывести, что тиран распоряжался военным арсеналом и командовал вооруженной силой города. Писистрат был в таком случае предшественником афинских стратегов, которых можно было переизбирать на новые сроки, и
следовательно, держать у дел продолжительное время, в противоположность ежегодно сменявшимся гражданским сановникам.