Уголовный суд как государственное учреждение Греции Печать
История Греции - Греция

В более тесном общежитии города эти идеи и учреждения развиваются дальше, и наказание вступает в новую стадию развития, которую уже можно назвать государственной.

Члены более крупной городской общины уже не могут равнодушно отнестись ни к факту убийства, ни к самовольной расправе над убийцей. Они не хотят допускать в своей среде кровавых столкновений, междоусобиц: поэтому запрещается носить оружие в народном собрании, а иногда под страхом тяжелого наказания запрещается носить оружие вообще в городе, так например, в Локрах и Спарте. Затем сознание говорит, что убийством затронута безопасность многих лиц. Но мысль, что убийство может нарушить жизнь всего общества, принимает сначала тоже религиозную окраску: боятся, что боги станут избегать места, где пролита кровь, иначе говоря, что преступлением будет осквернена вся община. Она не может предоставить дела мщения родственникам и членам фратрии убитого: чтобы очистить себя, отстранить гнев богов, община сама должна подумать о наказании или изгнании убийцы. Таким образом, она вмешивается в дело первоначально частное; она пытается регулировать кровную месть: во-первых, не дать ей разрастись в бесконечную междоусобицу между двумя сторонами, во-вторых, определить, какие имеются основания для преследования убийцы; после того, как это сделано, община предоставляет расправу заинтересованным лицам. Вот начало вмешательства государства в дело кровной расправы, в вопрос о наказании за убийство. Оно отмечено тем, что в закон вносят характерное юридическое различение. Во-первых, отделяют умышленное убийство от ненамеренного, во-вторых, в категории умышленного убийства в свою очередь различают: 1. злонамеренное убийство и 2. убийство на законном основании с целью самозащиты. В законах Дракона в Афинах это различение ясно проведено, так что получаются три случая. В первом злонамеренный убийца, подвергнутый осуждению, передается мстителям, которые и совершают над ним расправу. Если ему удастся бежать раньше произнесения приговора, он осуждается на вечное изгнание. Раз установлен мотив злонамеренности, уже не может быть допущено добровольное соглашение с близкими убитого, т. е. убийца не может отделаться выкупом, как это было возможно раньше до издания закона. Второй случай состоит в том, что убийство совершено с умыслом, но на законном основании, например, когда кто-нибудь на месте преступления захватывает прелюбодея или вора или защищается сам против нападения. Такое убийство оправдывается. Третий случай представляет убийство случайное или невольно совершенное, например, при упражнении в оружии или на состязании: такой убийца может покинуть на некоторое время страну, чтобы избавиться от мести; по прошествии некоторого срока ему позволяется вступить в соглашение с родственниками убитого и заплатить выкуп. Греческое право представляет в этом отношении интересную параллель с ветхозаветным иудейским. Во Второзаконии, которое хронологически почти совпадает с законодательством Дракона, проведено такое же различение мотивов убийства.
Но в греческом уголовном праве долго сохранялись старинные религиозные черты и оставалось место частной расправы. Крайне характерно, что еще Солон не определил наказания за отцеубийство: предлагалось, что убийцу в этом случае преследуют лишь духи мщения, не давая ему покоя ни на земле, ни в царстве теней, над ним тяготеет религиозное проклятие. Остаток старины можно видеть и в том обязательстве, что в Афинах уголовный суд происходил в разных местах, смотря по мотиву убийства (причем, напр, случайный или невольный убийца защищался с лодки у морского берега, потому что его считали находящимся на чужой территорий) Это различение места объясняется, вероятно, тем, что для каждой категории поступка существовало особое религиозное убежище, и что суд собирался там, где спасался убийца. Очень архаична также форма уголовного' процесса, применявшаяся в Афинах в случае умышленного убийства. Дело начиналось с того, что мститель, лицо, ближайшие обязанное поднять преследование, объявлял убийце вражду и отлучал его от храма и рынка. Обвиняемый не мог более оставаться в городе. Если он уходил в изгнание, признавая этим свою виновность, суд не начинался вовсе. Если он отрицал свою виновность, то должен был очиститься. Тогда он бежал на холм бога войны Арея, находившийся перед воротами старого замка, около него в ущелье предполагались страшные духи мести, Эриннии. Здесь и собирался суд, так называемый «совет на Ареопаге», под председательством баси лея, сановника с жреческими функциями. Процесс носил характер символического и клятвенного состязания: убийца становился на «камень обиды», а мститель — против него «на камень непримиримости»: между ними клали разрезанную надвое жертву. Оба клялись в истинности своих утверждений, и каждый призывал проклятие на противника и на весь его род. Суд склонялся на сторону того или другого и либо признавал обвиняемого очистившимся и оканчивал дело с водворением его в городе, или отдавал его для расправы мстителю.