Законодательство. Отмена унии. Народное образование в России (1831 — 1848) Печать
История России - История России

Особенное внимание императора Николая почти с первых же дней его царствования обратило на себя русское законодательство, для усовершенствования которого почти все государи наши со времен Петра Великого учреждали комиссии.

Этих комиссий до императора Николая было десять, но все они не привели к желаемым результатам: число указов и актов было так велико и все они имели так мало связи — а в иных случаях по различию времен, к которым относились, и так много противоречий между собою, что трудно было привести их в систематический порядок, тем более что и полных реестров их никогда не существовало, а между тем в делопроизводстве это давало чиновникам возможность злоупотреблять законами. Вполне постигая весь вред таких злоупотреблений и видя, как мало достигают цели все труды для составления Уложения законов, император Николай через полтора месяца после своего вступления на престол (31 января 1826 года) объявил, что принимает их в свое непосредственное ведение и потому учреждает в собственной канцелярии своей особое отделение для составления Свода всех отечественных законов. Эта мысль была и у Петра Великого, когда в 1700 году он учредил особую палату из бояр и людей умных для издания нового Сводного Уложения после Уложения царя Алексея Михайловича, которое было единственным собранием существовавших тогда законов, но было уже недостаточно для времени Петра. В течение 25 лет — всей остальной жизни своей после 1700 года — великий государь заботился об издании своего Сводного Уложения и не мог достичь до того — столько препятствий представлялось уже в то время этому громадному труду! Так же мало успеха имели заботы и следующих после Петра I восьми государей. Императору Николаю принадлежала честь осуществления этой заветной мысли его предшественников: учрежденное им Отделение собственной канцелярии, получившее название Второго отделения и порученное управлению Сперанского, известного своею просвещенною деятельностью еще при императоре Александре, успело в четыре года (1830) издать в 45 томах Полное собрание законов, начиная с царствования Алексея Михайловича до кончины Александра Павловича. Через три года потом (1833) совершен был, под тем же собственным наблюдением государя, новый труд: извлечены из этого «Полного собрания» те законы, которые сохранили до настоящего времени свою силу и действие, распределены по родам их и составили, таким образом, одно целое, изданное под названием «Свод законов». Все постановления и указы, составляющиеся после этого времени, присоединяются к «Полному собранию» в том же порядке «Свода» и издаются под названием «Продолжения» его.
Горячо принимая к сердцу заботу о законодательстве, император Николай Павлович не удовольствовался блистательным совершением дела, так долго занимавшего его предшественников: во время самого составления «Свода законов» он видел необходимость систематического усовершенствования многих из них и потому вскоре после издания «Свода» поручил графу Сперанскому дело этого усовершенствования и изъявил желание, чтобы оно началось с законов уголовных, как наиболее важных и наиболее нуждавшихся в исправлении. Смерть не допустила графа Сперанского до занятий этим новым и важным трудом: он скончался при самом начале его, и задание государя совершено было под руководством и надзором столь же опытного и сведущего в законоведении графа Блудова, управлению которого было поручено «Второе отделение» собственной канцелярии государя после смерти Сперанского. В апреле 1845 года исправленные законы уголовные были изданы под именем «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных».
Около того же времени (1839) совершилось также одно из важнейших событий царствования императора Николая: отмена унии и воссоединение с православною церковью более 2 000 000 русских, отторгнутых от нее интригами польских иезуитов. Мы знаем происхождение унии — этого изобретения католиков в конце XVI века для уловления в русских областях, захваченных Польшею, тех из православных людей, которые ни за какие выгоды не соглашались изменить вере отцов своих. Разные льготы и преимущества, которые предоставлялись униатам, право оставаться при своих православных обрядах и при родном языке в богослужении — все эти условия, конечно, могли увлечь людей, терпевших всевозможные гонения за свое православие, и потому многие из них, принимая унию, легко попадали в эту расставленную им сеть. В первое время, вероятно, обман и не замечен был православными, но когда папа, пользуясь главенством своим, начал мало-помалу заменять церковные православные обряды латинскими, когда и самые догматы веры подверглись такому же изменению, то для всех стало ясно, что такое преобразование первоначальной унии вело к совершенному слиянию с католичеством. Это слияние, вероятно, и совершилось бы, но с возвращением в 1772 году северо-западных областей к России положение униатов, конечно, улучшилось, особенно с того времени, когда в царствование Александра Павловича учреждена была при Виленском университете главная семинария для образования детей униатского духовенства. В ней воспитанники уже не подвергались прежнему влиянию католичества. Из этой семинарии вышли деятели, просвещенные истинным понятием о православии и потому усердно преданные ему. Из них замечательнейшим был Иосиф Семашко, сделавшийся впоследствии митрополитом Литовским. Сознавая всю ложь унии и вполне постигая все коварство интриги, отвлекающей малообразованные массы соотечественников от веры отцов их, Семашко избрал целью жизни своей возвратить их к православию. С помощью Божией он надеялся на успех в этом важном деле, особенно когда император Николай Павлович при самом начале своего правления обратил особенное внимание на дела западного края. Семашко тотчас же представил государю проект о необходимости отменить в унии все нововведения католичества и тем подготовить ее к воссоединению с православием. Император, благосклонно приняв проект его, поручил дать ему надлежащее действие одному из образованнейших государственных деятелей того времени, графу Блудову. После нескольких лет самых ревностных трудов как графа, в звании главноуправляющего духовными делами иностранных вероисповеданий, так и других истинно просвещенных членов Греко-униатской коллегии, утвержденной также императором Николаем, униаты увидели все ухищрения католичества, какими они были увлечены к отпадению от православия, и потому неудивительно, что они пожелали возвратиться к нему. Польский мятеж 1831 года послужил как нельзя лучше к утверждению их в этом желании: католическое духовенство не только открыто участвовало в мятеже, но даже руководило многими самыми кровавыми действиями его. Могло ли такое явное забвение святости своего призвания не поколебать доверия к католичеству даже и самых необразованных масс народных, увлеченных им, не говоря уж о просвещенных людях из этого народа, которыми были уже многие из униатов? Таким образом, стремление их к воссоединению с православием все более и более увеличивалось и наконец в феврале 183 9 года оно выразилось в составленном собравшимися в Полоцке греко-униатскими епископами и другим духовенством акте, в котором они просили у государя дозволения присоединиться к прародительской православной церкви. Благочестивый государь с благодарностью к Богу принял этот акт, и воссоединение 2000000 униатов всенародно объявлено было Св. Синодом в марте того же года. Латинское духовенство явно и тайно старалось противодействовать этому утешительному для православия событию, и всевозможные клеветы его на русскую церковь хотя и успевали увлекать к предпочтению католичества некоторых из малообразованных униатов, но это были уже отдельные и ничтожные личности, влияние которых не могло быть опасно; что же касается до воссоединенного к православию народа русского, то он благословлял свое возвращение в родную церковь и вследствие того — свое освобождение от деспотической власти над ними католических священников.
К числу предметов, обращавших на себя особенную заботливость императора Николая, принадлежали также улучшения по части ученой и учебной. В последние годы царствования императора Александра эта часть под ведением министра народного просвещения князя Голицына подверглась — по случаю революционного направления, распространившегося по всей Европе, — большому стеснению и упадку, и потому император Николай в 1826 году учредил комитет для пересмотра уставов всех учебных заведений. Через два года после того издан был новый устав гимназий, уездных и приходских училищ, увеличены материальные средства всех этих училищ, но самые значительные улучшения в деле народного образования начались с того времени, как в 1833 году министром народного просвещения назначен был граф Уваров. Первые слова, обращенные новым министром к попечителям учебных округов, ясно выразили то направление, в котором он будет действовать: «Общая наша обязанность состоит в том, чтобы народное образование, согласно с высочайшим намерением августейшего монарха, совершилось в соединенном духе православия, самодержавия и народности». И действительно, во все время своего управления граф Уваров действовал в этом направлении, наиболее свойственном народу русскому, и действовал с таким успехом, что время его министерства считается самым блестящим периодом в деле просвещения России. Прежде всего внимание его обратилось на западный край, которого учебные заведения, вследствие продолжительного влияния на них католического духовенства, требовали скорейшего преобразования, и в основание этого преобразования положено было условие, чтобы все предметы преподавались на русском языке. Для женского образования учреждены образцовые пансионы; для приготовления учителей приходских основана в Витебске семинария. В 1833 году учрежден в Киеве университет св. Владимира.
После преобразования в западном крае министр обратил внимание на другую окраину нашу — на губернии Прибалтийские, где также училища не имели надлежащего устройства и главный недостаток: полнейшее незнание русского языка учениками. Министр удостоверился в этом при личном осмотре гимназий, и по представлению его в 1836 году последовало повеление государя, чтобы Дерптский университет никого не удостаивал звания действительного студента, кандидата и лекаря без достаточного знания русского языка.
В училищах внутренних губерний сделаны были также различные улучшения; между прочим, учреждены благородные пансионы для тех из дворян, которые по старинному предрассудку неохотно отдавали своих детей в гимназию, потому что туда имели доступ дети всех сословий. Таких пансионов с 1833 по 1849 г. было устроено до 40. Для промышленных классов учреждены были при некоторых гимназиях реальные классы. В 1835 году утвержден был государем новый общий устав русских университетов, по которому средства университетов усилены и увеличено число кафедр и профессоров.
К воспитательным учреждениям для женского образования, получившим уже столь прочное основание при незабвенной покровительнице их императрице Марии Феодоровне, прибавлены были в царствование императора Николая Павловича училища для девиц духовного звания и детские приюты. В тех и других учреждениях была настоятельная надобность. Для дочерей священно- и церковнослужителей не существовало никаких не только воспитательных, но даже и простых учебных заведений, кроме нескольких небольших школ при монастырях в некоторых епархиях. А между тем эти девицы преимущественно назначались быть женами городских и сельских священников и, следовательно, иметь влияние на ту скромную среду, в которой призван действовать священник, и особенно сельский. На такое, можно сказать, безвыходное положение дочерей священнических обратила внимание великая княгиня Ольга Николаевна (ныне королева Виртембергская), и в ее благотворительном сердце возникла первоначально мысль об основании таких воспитательных заведений, где бы девицы духовного звания могли получать образование, наиболее приличное для будущего назначения их. Эти заведения не могли быть устроены по образцу девичьих институтов, уже существовавших у нас: в них преподавалось многое полезное только для девушки, живущей в светском обществе, и недоставало также многого необходимого для той уединенной и трудовой жизни, какая ожидала дочь или жену сельского священника. Сообразив все это, Ее Высочество великая княгиня Ольга Николаевна представила императору Николаю Павловичу записку с планом училища совершенно нового устройства, приноровленного во всех отношениях к быту и состоянию тех воспитанниц, для которых оно назначалось. Несколько слов, взятых из этой записки, дают понятие о том, с каким знанием дела был составлен этот план: «Цель воспитания дочерей священников должна заключаться в том, чтобы приготовить из них истинных христианок и таких жен, которые были бы способны доставить приятное общество своим мужьям, помогать им в содержании церковного здания в приличном порядке, приготовлять лекарства для больных, заниматься воспитанием своих детей и содержать в лучшем виде свое домашнее хозяйство».
Император Николай Павлович вполне одобрил этот план и вскоре потом доставил августейшей дочери своей все средства привести его в исполнение: в октябре 1843 года основано в Царском Селе первое образцовое училище для девиц духовного звания. Ее Высочество великая княжна Ольга Николаевна была главною попечительницею его до своего бракосочетания и отъезда из России в 1846 году. С того времени училище это состоит под высочайшим покровительством государыни императрицы Марии Александровны, так, как и десять других, устроенных по образцу Царскосельского, в городах: Ярославле, Казани, Иркутске, Вильне, Киеве, Могилеве, Витебске, Житомире, Каменец-Подольском и Минске. Кроме того, учреждены при монастырях в разных епархиях более двадцати училищ с курсом наук более ограниченным.
Не менее благодетельными учреждениями были и детские приюты, основанные первоначально в Петербурге и Москве в 1836 году. Это были училища для малолетних детей беднейших классов. Родители их, занимаясь по большей части поденною работой, приводили их утром в приют и оставляли там до вечера. Они учились здесь закону Божию, чтению, письму, арифметике и разным рукоделиям, какие только по силам малолетних мальчиков и девочек. Эти занятия приучали их к будущим работам, так как начальство приютов заботилось, сколько от него зависело, о том, чтобы после 10-летнего возраста для мальчиков и 12-летнего для девочек определять их в ученье разным ремеслам. В 184 9 году, когда, к общему сожалению, граф Уваров оставил министерство, а между тем парижская революция в феврале 184 8 года придала новую силу революционной партии в Европе, высшее научное образование, распространившееся в России, подверглось снова стеснению: преподавание греческого языка оставлено только в гимназиях университетских городов, во всех же остальных оно было заменено естественными науками и все учебные округи и университеты подчинены ближайшему наблюдению генерал-губернаторов.