Понижение населенности и обеднение в Аттике Печать
История Греции - Греция

Фукидид считает Аттику накануне войны наиболее густонаселенной областью во всей Греции.

Современные исследователи, исходя отчасти от расчета количества употреблявшегося в стране хлеба, отчасти от цифр ополчения, которые передает Фукидид, допускают для Аттики около четверти миллиона всего населения с таким распределением: около 100.000 на граждан, около 30.000 на метойков и 100.000 на рабов. Можно думать, что в течение войны население Аттики уменьшилось почти вдвое. Около четверти или даже трети всего состава унесла, вероятно, чума, которая свирепствовала в начале войны. До 50.000 считают потери, понесенные в сицилийской экспедиции 415—413 годов.
В общем понижении состава населения наиболее затронуты были два крайние его разряда: с одной стороны, гражданство, которое в течение всей войны несло прямую военную службу, выходило, всенародно, на более важные предприятия, а с другой — рабы. Состав рабов, преимущественно индустриальных рабочих, почти вовсе не поднялся естественным путем рождения: их привозили из-за границы взрослыми. Количество ввозимых рабов зависело от спроса в промышленных предприятиях и вследствие этого подвергалось чрезвычайно резким колебаниям, смотря по тому, каково было общее экономическое положение страны. Продолжительная война, конечно, повела к сильному сокращению ввоза рабов. Кроме того, большое распространение приняли побеги рабов: когда спартанцы заняли в Аттике крепость против Афин (Декелею) и отрезали с суши подвоз припасов, из Афин бежало к ним до 20 000 рабов, большею частью индустриальных рабочих.
Уменьшение состава рабов означало сильное сокращение производительности в стране. Этот факт переносит нас к общему вопросу о разорении Греции, вызванном войной.
В течение нескольких лет афиняне блокировали Пелопоннес и не допускали подвоза туда необходимых припасов. Торговля Коринфа в первые годы пелопоннесской войны была ими совершенно уничтожена. В то же время землевладельческое население Аттики, укрывавшееся в стенах Афин и Пирея, разорилось от ежегодных, нападений спартанцев, разграбивших сельские пункты и срубивших оливковые и виноградные плантации. Превратности социальной борьбы приводили вообще целые классы гражданства к потере имущества и нищенскому положению. Значительная часть свободного населения перешла в рабское состояние, благодаря тяжелому военному праву, осуждавшему побежденных на продажу.
В Афинах война в первые же годы внесла очень заметный наклон в классовые и политические отношения. Она началась главным образом из-за стремления установить торговую исключительность Афин и особенно принизить Коринф. По всей вероятности она была решена голосами промышленных предпринимателей и городской демократии против голосов массы сельского населения, которому грозило непосредственное нашествие сильного на сухопутье врага в незагорожеиную с перешейка Аттику. Таким образом с самого начала рисковали интересами одной группы населения. С неизбежностью это повлекло за собою и другую жертву: в интересах защиты сельское население перевели в город. Сохраняя господство на море, Афины позади своих неприступных стен, соединявших город с гаванью, обратились до известной степени в остров. Все продовольственное снабжение было поставлено в зависимости от подвоза: афиняне учредили особый надзор за хлебной торговлей в проливах: весь хлеб из Черного моря, проходивший мимо Византии, должен был направляться в Пирей; в гавани отбирали 2/3 для главного города и только 1/3 могла снова пойти на вывоз, «особая хлебная охрана» была поставлена для того, чтобы вести контроль над хлеботорговцами и удерживать низкие цены. Производство питательных продуктов в собственной стране пришлось на время совсем вычеркнуть. Разоренное сельское население еще более утратило свое значение, как политическая группа: сдавленная осадой в городе афинская демократия приняла более односторонний характер, стала менее устойчивой и последовательной, более нервной. Первым примером может служить конец Перикла: в короткое "время деятель, пользовавшийся безграничным доверием массы, почти монархический руководитель Афин, был свергнут и осужден на тяжелый штраф, а после полугода опять восстановлен в прежнем положении.
Преемники Перикла, особенно Клеон, часто изображались в виде нового поколения беззастенчивых политиков, которые неслись по широкой волне угождения чувствам толпы и ввели таким образом порчу в сдержанную, умеренную демократию, действовавшую при Перикле. В этой характеристике забывали обыкновенно, что оратор и его аудитория так тесно связаны между собою, в такой мере находятся под влиянием общих одинаковых настроений, что очень трудно сказать, какая сторона образует активную и какая — пассивную силу. Если демократические вожди 20 и 10-х годов были легко возбудимы, высказывали подозрительность и непримиримость, то это соответствовало состоянию массы.
Драматически отразилась нервная возбудимость афинского демоса в истории расправы с восставшим городом Митилеиой на о. Лесбосе. Отпадение Лесбоса, одного из самых сильных членов афинского союза, заключало в себе большую опасность: со своим флотом Лесбос вступил в пелопоннесский союз, спартанцы уже отправили туда своего военного организатора и двинули на помощь восставшим корабли. Афиняне приняли самые энергичные меры и сломили восстание. При этом им оказала услугу социальная рознь на Лесбосе. Когда олигархи, державшие власть, роздали оружие гражданам, митиленский демос отказался идти за сторонниками отпадения. Наступила расправа. Афинский генерал схватил около 1000 влиятельных граждан и запросил афинскую экклесию, что делать.
Под влиянием Клеона народ, увлеченный раздражением, решил казнить все взрослое мужское население, детей и женщин отдать в рабство. Таким образом должен был пострадать и митиленский демос, хотя он остался верен Афинам. Клеон, политик-материалист, говорил по этому поводу, что могущество Афин держится лишь на повинностях союзников, и что лишь беспощадная строгость может удержать союз: нечего поддаваться ложной чувствительности или слепому добродушию: он аргументировал, как все сторонники террора. Народ был сильно взволнован, и резолюцию собрания, согласно предложению Клеона, тотчас же отправили на Лесбос. На другой день, однако, в среде большинства возобладало иное настроение. Противники Клеона, не оспаривая основного тезиса, представили народу, что суровая расправа заключает своего рода опасность, что нельзя доводить союзников до крайности: надо различать прямых врагов Афин и их сторонников среди союза. Народное собрание согласилось с этими доводами и отменило первое решение, принятое накануне. Поспешили отправить новый приказ в Лесбос, и в отмену прежнего, предписать стратегу только казнь олигархов.
В этом факте характерно еще одно обстоятельство. Он показывает, в какой мере война развила непосредственное вмешательство экклесии во все шаги и повороты политики, как неуклонно следило народное собрание за действиями генералов. Экклесия не только давала общие указания, общие полномочия, не только вела общий контроль и снимала ответственность: в ее среде происходила теперь также непрерывная критика действий стратегов: отсюда посылали постоянные прямые детальные приказы, которые могли парализовать их дело, быстро видоизменять направление военных операций и т. д.
Так как народ следовал при этом за своими постоянными советниками, демагогами, которые каждый день могли направлять его мнения, то отсюда и развилась противоположность, своеобразный антагонизм между демагогами и стратегами, тогда как в предшествующий период, со времени Фе-мистокла и кончая Периклом, демагогия и стратегия большею частью соединялись в лице одних и тех же деятелей.