Религиозные процессы в Афинах Печать
История Греции - Греция

Во-первых, против Перикла вооружаются культурные реакционеры.

Правитель Афин был близок к кругам просветителей и рационалистов, которые охотно посещали Афины, жили подолгу в шумном городе и знакомили публику со своими взглядами и учениями. Отражение новых взглядов можно было найти в его финансовой политике, которая порывала со старинным религиозным началом храмовых сбережений, и в проведенной им перестройке акрополя, разрушившей старые святыни. Прямого нападения на Перикла, впрочем, не было: его лишь косвенно старались задеть обвинением людей того же круга.
В смысле религиозной реакции всего важнее было предложение, внесенное в народное собрание знатоков сакральных древностей и толкователем оракулов Диопейфом. Родоначальник афинской инквизиции требовал, чтобы строгий процесс эйсангелии (применявшейся к тяжелым государственным преступлениям) был перенесен на всех тех, кто будет обвиняться в отрицании божественных сил в мире или изложении каких-либо астрономических теорий. За предложением Диопейфа последовал ряд доносов и обвинений против святотатцев и между ними процессе Анаксагора, в учении которого популярное мнение как раз больше всего и выделяло ту мысль, что солнце не одухотворено живой божественной силой, а образует раскаленную каменную массу. Анаксагор с трудом избег осуждения на смерть: он должен был выплатить большой штраф и уйти в изгнание.
Процессы конца 30-х годов открывают нам отчасти своеобразную постановку религиозного вопроса в Афинах.
В политике общины благочестивые чувства занимали видное место. Среди подвигов Кимона особенную популярность доставило ему перенесение в Афины с захваченного острова Скироса останков национального героя и святого Аттики, Фесея: весь город торжественно встречал возвращение божественного покровителя области. Чтобы добиться согласия народа на устройство колонии в Фуриях, Перикл должен был прибегнуть к поддержке предсказателей и богословов, которые добыли подходящее изречение дельфийского оракула и выяснили религиозную необходимость основания города именно в этом месте Италии.
Несмотря на эти настроения в массе афинян, греческим просветителям казалось, что нигде они не могут найти такой чуткой и обширной аудитории, как в Афинах. Здесь учил скептик Протагор о сомнительности существования богов и о том, что человек — мера всех вещей; пессимист Диагор отрицал вовсе присутствие божества в мире на том основании, что на земле нет справедливого возмездия людям. Драматург-популяризатор Эврипид решился (вероятно, около 430 г.) поставить на афинской сцене пьесу, которая представляет настоящее ниспровержение старых священных авторитетов, полную религиозную революцию. В его Беллерофонте, напоминающем по идее байроновского Каина, был изображен борец за человеческие права, бурно вздымающийся против небес: он хочет притянуть богов к ответу за их правление; он горько упрекает их за то, что они дают счастье и удачу жестоким и вероломным тиранам и в то же время бросают без помощи благочестивые общины, которые гибнут от руки злодеев. «И после этого говорят, что на небе есть боги? Их нет там, их нет, если только люди не хотят безумно верить старым сказкам!».
Все эти смелые речи пользовались, однако, лишь фактической терпимостью — до первого частного доноса и обвинения в святотатстве, aaepetaq которое мог внести любой гражданин. Условием успеха этих обвинений был религиозный консерватизм афинской народной массы, преобладавшей в судах. Религиозный процесс всегда было не трудно повернуть на политическую почву и поставить вопрос о гражданской благонадежности обвиняемого. «Атеиста» Диагора осудили на смерть, как преступника против общины, равного тиранам и сторонникам персов; опале его придали общенациональный характер: было послано приглашение пелопоннесцам, чтобы и они приняли участие в его преследовании. Предложение Диопейфа еще более облегчило эту политическую постановку религиозных процессов и дало возможность афинской демократии, обращаться в опасную реакционную силу по отношению к умственным движениям.
Рядом с реакционерами против Перикла выступила крайняя группа радикалов, во главе которых выделялся уже, по-видимому, демагог последующей эпохи, Клеон. Из дальнейшей политики Клеона можно заключить, что эти отклонившиеся от Перикла демократы хотели решительного нападения на Спарту и на пелопоннесцев, завоевательных действий на окраинах и не останавливались перед возможно большим напряжением платежных средств союзников. Партия эта потому и нападала на Перикла, что он казался недостаточно решительным, не рисковал бросить на весы все силы афинского государства и в предстоящем столкновении хотел ограничиться блокадой Пелопоннеса, политикой утомления и выматывания противника.
Для внутренних отношений в Афинах крайне характерно, что ни та, ни другая из оппозиционных партий не нападала на социальную политику Перикла: радикальная партия потому, что была с нею согласна, консервативная — потому, что не решалась поднимать против нее голос.