Устройство поверхности Греции Печать
История Греции - Греция

Древняя Греция приблизительно совпадает с нынешним греческим королевством, занимая около четверти Балканского полуострова.

Едва ли есть другая страна в Европе, настолько обособленная, так мало связанная с остальными частями материка. Строение горных ветвей Греции крайне благоприятно для защиты страны. С севера она закрыта горизонтально горами. При дальнейшем переходе к Пелопоннесу, поднимаются одна за другой еще четыре загородки: из них две проходят по Фессалии, одна находится между Беотией и Аттикой, и наконец, последняя пересекает перешеек, ведущий в Пелопоннесу. Трудно проходимые хребты перегораживают путь поперек и движение возможно лишь по узким ущельям и горным тропинкам. Эти проходы возможно защищать мелкими отрядами против больших сил, как показала знаменитая оборона Фермопил в греко-персидской войне. Завоеватель не только у порога страны, но и внутри встречал непреодолимые препятствия.
Благодаря этому в Греции имеются наиболее благоприятные условия для ведения партизанской народной войны. «Народ мог быть покоен, как человек в хорошо построенном доме с крепкими стенами и надежными затворами». Это обстоятельство имело важное культурное значение. В течение всей истории древней Греции народ был свободен от опасности нашествия чужих некультурных племен. В этом отношении Италия образует заметную противоположность. Конечно, в истории древней Греции можно указать на персидское нашествие. Но оно не представляет племенного передвижения. Это — военная экспедиция со стороны культурного государства, притом не доведенная до конца, неудавшаяся в значительной мере именно вследствие тех затруднений, которые представляет устройство поверхности для движения завоевателя. Между тем дикие, некультурные народы были в ближайшем соседстве греков, на севере того же полуострова. Греки могли пользоваться их работой, эксплуатировать их экономически, они могли наблюдать их жизнь и делать научные сравнения со своим бытом, но собственный внутренний строй греческих общин не терпел этого соседства.
Удивительно защищенная от внешнего врага, страна вместе с тем, благодаря строению опорных ветвей, раздроблена на мелкие области, совершенно разобщенные между собой. На горных склонах, обращенных в разные стороны, в небольших котловинах, закрытых с трех сторон и имевших выход только к морю, легко могли удержать самостоятельность небольшие группы населения. В Греции более чем где-нибудь даны подходящие условия для развития кантонального строя, т. е. самобытности мелких общин. Страна лишена единства; в ней нет ничего похожего на такую область, откуда возможно было бы установить господство над друга-ми частями страны (каково, например, в Испании кастильское плоскогорие); нет и такой речной долины, которая бы связала ряд областей (как, например, Дунай в Австрии). Реки европейской Греции мелки, долины их узки. Мало того, что не велики размеры рек,— их долины нередко еще перерублены пополам: речка убегает в ущелье, спертое горами, скатывается сразу вниз на другую террасу, и верхняя долина оказывается совершенно отрезанной от сухопутных сообщений с нижней,
Нигде в такой мере физические условия не содействуют развитию партикуляризма, т. е. исключительного интереса к своим узким местным делам. Поучительно в этом отношении сравнить с Грецией Швейцарию. Это - тоже страна разобщенных долин и замкнутых кантонов. И в Швейцарии горные проходы имели огромное, можно сказать, решающее историческое значение. Швейцарский союз сложился благодаря тому, что горцам выгодно было держать в своих руках альпийские проходы и эксплуатировать самое крупное в средневековой Европе товарное и пассажирское движение между среднеевропейскими областями, с одной стороны, Римом и Средиземным морем — с другой. Выгоды эти заставили их совместно оберегать господство над проходами: отсюда возникло соединение швейцарских общин, их союз. Но все эти проходы лежат приблизительно в одной горизонтальной линии и имеют более или менее общее значение для жителей большинства швейцарских кантонов. Иначе в Греции, где они расположены как бы вертикально, где они идут последовательно, отделяя одну область от другой. В Греции не было общего интереса для защиты каждого барьера в отдельности; всякий кантон думал лишь о ближайшей к нему загородке; чем дальше он был расположен от начала пути, тем меньше у него было интереса к защите верхних частей. В греко-персидской войне Спарта и другие пелопоннесцы стояли на том, чтобы защищать только свой полуостров, и хотели ограничиться возведением загородки на перешейке; они весьма неохотно примыкали к предприятиям и планам других греков, живших севернее. Фессалию и первые два барьера на севере греки, собравшиеся из общин середины и юга, бросили без защиты и только для обороны Фермопил двинули, наконец, небольшие силы.
Нигде и нельзя указать, кроме древней Греции, примера такого кантонального размельчения. Каждая община, каждое местечко искало полной самостоятельности. В глазах греков подчинение общины более крупному союзу было равно потере политической и личной свободы. Общины обособлялись даже там, где не было уже для этого и принудительных физических условий. Например, на маленьком острове Аморге, который занимал 127 кв. километров, т. е. 2 1/3 кв. мили, образовались три независимых политических тела. Местный патриотизм и невнимание к общему интересу принимали в Греции самые резкие формы. Среди похода, например, для которого соединились ополчения союзников, вдруг уходил какой-нибудь отряд, чтобы справить дома свой местный праздник. Жестокая вражда кипела часто между соседними общинами, нередко она удовлетворялась лишь полным истреблением противника.