Новгород и его социально-экономический строй Печать
Статьи - Феодально-крепостное хозяйство в период развито..

Среди мно­гих городов феодального периода древней Руси с описанными типичными чертами мы должны выделить и особо рассмотреть один крупнейший городской и торговый центр XIII—XIV вв., значительно отличающийся как своей социально-экономической структурой, так и характером, направлением и размерами торговли от других городов той эпохи.

Это Великий Новгород с его обширными землями, занимавшими всё северное простран­ство от Прибалтики до Урала. Как мы указывали выше, Новгород, один из старейших древнеславянских городов, принадлежал к «своеземским» горо­дам, т. е. был основан и расположен не на феодальной, кня­жеской или владельческой земле, а на свободной земле с неза­висимым, свободным населением. Но уже с XI—XII вв. и особенно в XIII—XIV вв. в Новгородской земле, в связи с обра­зованием крупной боярской земельной собственности и с захва­том боярством и купечеством крупных земельных владений в новгородских колониях, начинают укрепляться и получают  преобладание феодально-крепостнические отношения. Боярство и именитое купечество, а также церковь и монастыри захва­тывали громадные и лучшие земельные площади вместе с сидев­шими на них крестьянами и, закабаляя их, старались разви­вать своё крупное вотчинное хозяйство. Старое свободное кре­стьянство полностью исчезает. «Псковская судная грамота уже не упоминает смердов, даже как земельно-зависимое население, а знает лишь безземельных «изорников» — испольщиков, полу­чавших от землевладельцев землю и «покруту», т. е. ссуду деньгами или натурой для обзаведения хозяйства, и обязан­ных отдавать за это половину урожая в пользу землевладельца. Изорники могли оставить свой участок и уйти от землевла­дельца, только возвратив ему выданную покруту и только в один срок в году (в юрьев день, 26 ноября). В таком же закрепо­щённом положении находились и другие группы населения феодальной вотчины, как огородники, кочетники, изгои, «си­роты» и пр.

Однако в противоположность другим областям феодальной Руси, где феодальная вотчина по направлению своей экономики получила исключительно замкнутый, натуральный и само­довлеющий характер, феодальная вотчина Новгорода и Пскова (этого сначала «пригорода», а затем и «молодшего брата» Нов­города) была наиболее рано и наиболее полно втянута в товарно-денежное обращение. Близость крупнейшего торгового центра Новгорода, его обширные колониальные владения, его развитая внешняя торговля, непосредственное участие в ней не только купечества, но и боярства привели к тому, что новгородское феодальное боярство вместе с именитым новгородским купече­ством начинает широко развивать товарно-денежное хозяйство своих вотчин и разнообразных вотчинных предприятий. Природные условия Новгородской земли были неблаго­приятны для широкого развития земледелия. Но новгородские бояре, захватившие лучшие угодья и обрабатывавшие их тру­дом холопов и зависимых крестьян, сбывали продукты своих вотчин (лён, пеньку, ворвань, воск и пр.), рыбных ловель, пушных промыслов через новгородских купцов за гра­ницу. Особенное значение для Новгорода и его внешней торговли получают захваты громадных территорий в областях соседних племён: ненцев («самоедов») — на севере, зырян (коми) — по реке Печоре и по притоку Северной Двины — реке Вычегде, перми — по Каме и югры — на Северном Урале. Посылая сюда вооружённые экспедиции «ушкуйников» (на лодках, называв­шихся «ушкуями»), новгородские бояре и купцы покоряли эти народы севера, грабили их, облагали данью в виде дорогой пушнины, которая и составляла один из важнейших предметов их торговли. Они же устраивали здесь соляные варницы, морские рыбные промыслы, добычу серебряных и железных руд и пр.

При таких условиях новгородское боярство вместе с круп­ным «именитым» новгородским купечеством начинает вести широкую внешнюю торговлю с Западной Европой. В этом отно­шении Новгород сравнительно с другими русскими городами XIII—XV вв. ушёл далеко вперёд от типичных черт «замкну­того» феодального города и стоял близко к передовым западным центрам того времени — к «свободным» городам Ганзейского союза (Любек, Висби, Данциг и др.), с которыми он вёл торговлю, или к передовым торговым средиземноморским город­ским республикам (Венеция и др.). В связи с этим социально-экономическая структура и политическое устройство Новго­рода приобретали черты, сходные с этими «свободными» западными городами-республиками. Новгород становится само­управляющейся купеческо-торговой и феодально-боярской республикой лишь с номинальной и ограниченной договорами властью князя. Верховным республиканским органом являлось всенародное вече, в котором принимало участие всё население города и пригородов. Но фактически вся власть принадлежала бояр­ству и именитому купечеству. Ещё большая полнота власти принадлежала боярству, высшему духовенству и именитому купечеству в высшем административном и совещательном ор­гане, в особом Совете бояр, или в Совете господ, как, по ана­логии с такими же учреждениями на Западе, называли его иностранцы. Все высшие исполнительные органы, как посад­ники, тысяцкие, пополнялись исключительно из числа лиц боярской знати. Таким образом, новгородская «вольница» XIII—XIV вв. не имела ничего общего (вопреки мнению Костомарова) с «на­родоправством», с истинным демократизмом. Интересы фео­дально-аристократического боярства и именитого купечества Новгорода совпадали. В экономическом отношении они заклю­чались в стремлении к усилению феодальной и торговой эксплуатации населения внутренних областей и обширных колоний, в стремлении удержать в своих руках широкую посредниче­скую торговлю, особенно внешнюю, для сбыта продуктов феодального, земледельческого и промыслового хозяйства страны.

Всё это ставило интересы господствующих классов бояр­ства и купечества в резкое противоречие с интересами массы населения. В политическом отношении новгородская аристо­кратическая феодально-купеческая республика являлась наи­более   сильным   противником   объединительных   тенденций  Москвы, так как объединение в централизованном государстве лишало новгородское боярство и купечество их монопольного положения в посреднической внешней торговле для всей страны. Целый ряд особых хозяйственных, исторических и геогра­фических условий был причиной того, что внешняя торговля Новгорода получила широкое значение и явилась важным эле­ментом его хозяйственного развития. После упадка торгового значения Киева, а затем Византии главные пути торговли европейского Востока с Западом стали проходить через бал­тийские порты. Для русской торговли эти новые торговые пути имели то значение, что к ним примыкал древнейший каспийско-волжский путь арабской торговли. А через ряд переволоков и соседних рек этот путь проходил далее в центральные рус­ские земли и княжества — в Москву, Тверь, Рязань. На запад этот путь открывал морские выходы в Ганзейский союз, Данию, Швецию и другие страны. Этот основной морской балтийский путь становится главной артерией новгородской внешней тор­говли. Сухопутными торговыми трактами были вотский, лужский и псковский. Но так как Новгород не был приморским городом и у него не было морского флота, то ближайшими горо­дами, с которыми Новгород вёл торговлю, были Нарва, Дерпт, Рига, Ревель. Через них новгородские купцы доходили до немецких городов Данцига и Любека, до Готланда, а также Або и Выборга. Новгородские власти строго наблюдали, чтобы вся торговля этих городов с Новгородом шла через их руки. Поэтому, напри­мер, немецким судам разрешалось ходить только по Неве, Ладожскому озеру и части Волхова; дальше товары должны были перегружаться на русские суда. Торговля немцев носила исключительно оптовый характер и шла через новгородских же купцов. За нарушение этого правила и за заключение сделок с другими русскими городами помимо новгородских купцов иноземцев привлекали к суду и подвергали наказанию. Даже князья, которых призывали новгородцы, имели право вести торговлю с иностранными купцами только через новгородских купцов, о чём свидетельствуют договоры XIII—XIV вв. новго­родцев с их князьями. Понятно, что такой характер торговли с передовыми для того времени промышленными странами Запада не мог не ска­заться в сильнейшей степени на всём социально-экономическом строе Новгорода. Его внешняя торговля, особенно с Ганзой, хорошо изучена по памятникам русской письменности и по памятникам упомянутых немецких городов. Во главе немецкого купечества в Новгороде стоял обыкно­венно ольдерман, выбираемый всеми купцами; в качестве его помощника выбирался ратман. По прибытии в Новгород ино­странные купцы обязаны были жить в специальных «дворах», которых было два: старый — готский — и новый — немецкий; вне их селиться запрещалось. Правила и распорядок жизни в дворах были строго регламентированы: вход посторонним воспрещался, купцы должны были возвращаться домой к опре­делённому часу, после чего ворота запирались и ставилась стража. Время пребывания в Новгороде было ограничено, и ку­пец, продав товар, должен был уезжать на родину. Самые тор­говые сделки должны были также происходить в определённое время и в определённом месте. Торговые лавки в немецком дворе были небольших размеров, и товар обыкновенно хранился или на складах, или в немецкой церкви св. Петра. Все общие вопросы торговли и сношения с новгородскими властями лежали на ольдермане; в экстренных случаях соби­ралось общее собрание купечества, называемое стевеном. Пра­вила, которыми должны были руководствоваться немецкие купцы в сношениях с новгородцами, излагались в особых стату­тах, получивших название «скра» (по-видимому, от пергамента, на котором написаны были правила). До нас дошло несколько списков скра в нескольких редакциях. Скра подробно опреде­ляли правила внутреннего распорядка немецкого двора, пове­дения и жизни всей общины, избрания должностных лиц, своего рода устав о наказаниях за разные преступления, пра­вила торговли, регулирование вопросов денежного обращения, кредита и т. п. Решающей инстанцией во всей этой регламента­ции и в возникающих спорах являлась купеческая организация немецких городов — Готланда, Висби, Любека. В целях моно­полизации торговли в руках Ганзейского союза издавался ряд постановлений общего характера, обязательных для всех чле­нов. Запрещалось, например, вступать с новгородцами в торго­вые компании, перевозить их товары, запрещалось брать на комиссию товар других иностранных купцов — англичан, фла­мандцев, французов. Новгородские власти не имели права вмешиваться во вну­тренние дела немецкой купеческой общины. В случае каких-либо споров и общих вопросов Ольдерман обсуждал их вместе с представителем русских купцов — тысяцким. Большая борьба шла по вопросу о праве немцев судиться собственным судом и быть свободными от русских уголовных наказаний (так же как русские купцы освобождались от этого в немецких городах).

Главным предметом новгородской внешней торговли по вывозу являлись меха: соболя, бобры, горностаи, куницы, норки и другие, менее ценные. Из предметов сельскохозяй­ственного производства вывозились лён, конопля, воск, кроме того, рыбий жир, ворвань. Часть этих продуктов шла из соб­ственно Новгородской земли, но больше — из соседних кня­жеств и из завоёванных новгородцами земель, которые подверга­лись ушкуйниками и купцами разграблению. Ввоз в Новгород из немецких городов состоял из продуктов городской ремесленной промышленности, не производившихся в Новгороде. На первом месте были тонкие сукна; в меньшем количестве в Новгород шло полотно, шёлк. Другой важной статьёй ввоза являлись продукты металлообрабатывающей промышленности — железо, медь, олово, свинец, далее — соль и, наконец, некоторые продукты продовольствия — хлеб, вино, пиво, сельди. Шли также и благородные металлы — золото и серебро. При этом следует отметить, что все эти предметы шли не только для самого Новгорода, но и для Ростово-Суздальского, Владимиро-Московского и других русских княжеств. Новгород являлся крупным торговым центром, снабжавшим монопольно всю Русь вплоть до того времени, пока Москва не овладела север­ным (через Архангельск) торговым путём для сношений с Запад­ной Европой.