Казачество Печать
Статьи - Хозяйство XV-XVII вв.

Казачество в Приднепровье возникло, в общем, на той же экономической основе, как и в других областях Мо­сковской Руси (например, на Дону). «Казаками» издавна назы­вались люди «вольной жизни», без определённых занятий и по­стоянного местожительства, промышлявшие в степях охотой, рыболовством, иногда военными нападениями на соседей — та­тар и черкесов, — а иногда батрачившие по крестьянским дво­рам.

Они впоследствии получили название «вольных» и «гуля­щих людей», вошедшее и в официальные акты. На юге, в предстепье и в степях, возникновению этих групп населения способствовал ряд обстоятельств. Масса населения бежала сюда от крепостничества, привлекаемая богатством степ­ных промыслов. Но торговые пути через степи подвергались постоянной опасности нападения со стороны татар и других кочевников и требовали, поэтому военной охраны. На этой почве и сложилась здесь особая группа населения, получившая на­звание казаков. Уже в XV в. это население шло в степь «каза­ковать», т. е. промышлять рыболовством в плавнях, охотой, звероловством, бортничеством, а иногда и с целью захвата в плен татарина. На зиму казаки возвращались в приднепров­ские торговые города (Черкассы и др.), где сбывали свою добычу или на время нанимались в батраки. При своих летних степных промыслах казаки вынуждены были из-за опасности нападений держаться вооружёнными группами, которые сохраняли свою организацию и впоследствии. Часто казаки и сами нападали вооружёнными группами на татарские и турецкие поселения по берегам Чёрного моря, представляя, таким образом, прямую вооружённую опасность для турок. Польша в своей борьбе с Турцией стала пользоваться этими вооружёнными кадрами казачества. В XVI в. она пыталась внести в это дело организацию в виде образования так называе­мых «реестровых», т. е. списочных, казаков. Вначале в эти списки, узаконившие состояние казачества, было внесено 300— 500 человек, затем это число увеличивалось, дойдя в 1625 г. до 6 тыс. Все остальные казаки признавались «заштатными» и нелегальными. К этому времени, однако, дело осложнилось тем, что казачество сделалось не только орудием внешней борьбы с турками, но стало внутренней угрозой для польского крепост­ничества. В степь к казакам хлынула масса беглых крепостных, ищущих здесь свободы от крепостничества. Польское панство, используя казаков для военных целей, всегда стремилось огра­ничить их число, возвращая всех «нелегальных» казаков об­ратно в «поспольство», в крепостное состояние. Это вызывало сильнейшие протесты и озлобление со стороны населения, при­мкнувшего к казакам. Особенно сильное сопротивление населе­ние начинает оказывать после того, как казачество сорганизо­валось в постоянную свободную военную общину и заняло само­стоятельную территорию в виде запорожского казачества, или Запорожской Сечи на Днепре, на острове Хортица. Запорожская Сечь представляла собой военную свободную и подвижную организацию с самостоятельным военным само­управлением. Большая часть населения её существовала воен­ной добычей, часть промышляла охотой и рыболовством и только очень незначительная часть женатых казаков («сидни») занима­лась по зимовкам хлебопашеством. Казаки совершали набеги как на турецкие, так и на русские и польские земли, в состав государства которых казаки сами номинально входили. Обо­стрение социальных отношений на почве развития крепостни­чества в Польше (откуда казачество непрерывно пополнялось новыми кадрами недовольных) усиливается также религиозным вопросом, который становится (особенно после Брестской унии 1596 г.) вопросом национальной борьбы православного украин­ского крестьянства с католическим польским панством. Борьба и войны с панской крепостнической и католической Польшей становятся главной задачей запорожского казачества. «Каза­чество получило знамя, лицевая сторона которого призывала к борьбе за веру и за народ русский, а оборотная — к истреблению или изгнанию панов и шляхты из Украины», а само Запорожье превращается в «инсуррекционное убежище для порабощенного русского населения».  Казачество было страшно Польше не своей вначале сравни­тельно небольшой численностью, а тем, что оно имело неисчер­паемый резерв в лице крепостного украинского, южнорусского и белорусского крестьянства. Реестровое казачество, доведённое в 1625 г. до 6 тыс., всё более превращалось в верхушку казачьего общества. Эти группы казаков с XVI—XVII вв. стали оседать в приграничных районах, занимать в степи заимки под хутора и заводить земледелие, сохраняя, однако, военную полковую организацию и деление. Помимо этого небольшого слоя масса казачества всё более пополнялась безземельным народом, бег­лым крестьянством и пр., которые также причисляли себя к ка­зачеству и участвовали в его военных походах при поддержке польского правительства. Но после окончания этих военных походов польское правительство «выписывало» из состава каза­чества таких нереестровых казаков, требуя возвращения их в прежнее «поспольство», т. е. в крепостное крестьянство. Это возмущало казаков и ставило на их сторону всё украинское крестьянство. И хотя число реестровых казаков быстро увели­чивалось, дойдя до 40 тыс. в 1649 г. и до 60 тыс. в 1654 г., но это не разрешало вопроса о существовании и организации каза­чества.