Расширение национального рынка, рост товарного хозяйства и диференциация населения Печать
Статьи - Феодально-крепостное хозяйство России

После петровских завоева­ний в Прибалтике и благодаря новым завоеваниям и присоеди­нении в границы империй к концу XVIII в. были включены новые обширные области: Прибалтика (Эстляндия и Лифляндия, часть Финляндии), весь юг с Крымом, Приазовьем и Пред­кавказьем (при Екатерине II), всё Правобережье Украины, Полесье, Белоруссия; окончательно была присоединена также и Курляндия.

Уже одно это обстоятельство должно было иметь громадное значение. Хотя часть присоединённых территорий некоторое время была отделена от Центральной России таможенными барьерами, но всё же «всероссийский рынок» в течение XVIII в. расширился по размерам территории до 16 849 тыс. км против 14 575 тыс. км к началу царствования Петра I, а по чис­ленности населения — более чем вдвое против начала XVIII в.: он охватывал ужо 29 млн. человек против 13 млн. в петровскую эпоху

Быстрый рост территории и населения в XVIII в. должен был ускорить процесс общественного разделения труда, рост рынка и товарного обращения. В основе этого процесса ле­жало развитие промышленности и вызываемое ею, несмотря на крепостные отношения, «бегство из деревень», всё более захватывавшее оброчного крестьянина, обращавшегося от ис­конного занятия земледелием к промысловым и торговым заня­тиям. Нечернозёмная полоса первая захватывается этим дви­жением. В конце XVIII в. в нечернозёмных губерниях уже от одной питон до трети взрослого мужского населения уходило на неземлодольческие заработки, порывая связь с сельским хозяйством. Вместе с этим географическая специализация хо­зяйства страны начинает углубляться. Земледельческое хозяй­ство всё более растёт и специализируется в южных районах, тогда как нечернозёмный оброчный север своё хозяйственное развитие ставит всё в большую зависимость от развивающейся промышленности. В крестьянском сельском хозяйстве выделя­ются группы хозяйств, которые всё более приобретают денеж­ный характер и начинают работать на рынок.

Наиболее резкий поворот в этом отношении приходился именно на середину XVIII в. Ещё один из иностранных на­блюдателей XVII в. подчёркивал тот поразивший его факт, что «в Москове в провинциях, удалённых от рек, жители обрабатывают столько земли, сколько нужно для собственного пропитания». И далее, характеризуя общие условия экономики и быта, он продолжает: «Нельзя ничего вообразить беднее одеж­ды московских крестьян. Бельё из толстой грубой холстины и лыковые лапти, которые они выделывают с необыкновенным искусством. Почти нет ни одного москвитянина, который не, знал бы и не отправлял бы этого ремесла». Так же в середине XVIII в. это исключительное господство натурального хозяйства и соединение земледелия с обраба­тывающей промышленностью в значительной степени отходят в область предания и сохраняются лишь в воспоминаниях со­временников.